«Одаренная», фильм Марка Уэбба, 2017

Посмотрела фильм «Одаренная». Мой вердикт: фильм очень проходной.

Во-первых, сценаристы/режиссер или кто-то там еще — все ушли от темы. Заявленный слоган: «как создать обычную жизнь для необычных детей». То есть как сделать, чтоб компанией детей, решающих сложные интеллектуальные или творческие задачи, не являлись одни взрослые, чтоб они общались со сверстниками, играли в игры и делали глупости.

Вместо этого все настолько углубляется в судебное разбирательство между дядей и бабушкой об опеке над Мэри, что фильм транслирует совершенно другой посыл: государство и службы опеки всегда сильнее семьи, ничто не может помешать им раздавить семью окончательно, не дать родителям или кому-то, кто исполняет их роль, право быть родителями. Нет отдельной комнаты (привет, постсоветские страны, да и все страны с малодоступным жильем!)? Смотрите вместе бои без правил? Мы лучше знаем, что вам смотреть!

Начинается это, когда Мэри идет в школу, и разносится весть о ее незаурядных математических способностях. То есть школа невольно способствует разрушению привычной жизни.

Во-вторых, в фильме много штампов. Хрупкая девочка нашла ошибку в уравнении, которое написал большой дядя. Девочку приводят на смотрины к математическим светилам. Вот она, крошка , на стремянке стоит, чтоб написать решение на доске. Ну и конечно в школе считает в уме то, что учительница считает лишь с калькулятором. А финальный словесный пиф-паф, когда Фрэнк решил, наконец, разобраться с обидчиками? А всеобщий катарсис, когда девочка, да и кот тоже, вернулись, наконец, домой, а бабушка дает волю слезам. Я не хочу обесценить драму каждого из них, но какие избитые приемы!

Тематика тоже схвачена не свежО. Отец-одиночка? (Хотя Фрэнк не отец формально, а дядя). Но это уже было в «Девушке из Джерси», куда более талантливо снятом и добротно сделанном фильме. Судебная тяжба? Позвольте, а «Крамер против Крамера»? Трудный ребенок, не похожий на своих сверстников? Мэри больше показана, как ребенок, не всегда умеющий управлять своими реакциями, но это может быть и с одаренными и с обычными детьми. Нате вам «Жутко громко и запредельно близко.» Одаренность и детство, и дружба, и обычная жизнь? — Ну так кое-что уже было в «Одержимости». Нет ничего плохого в том, чтоб повторить сюжетную линию. Число типов сюжета вообще ограничено, но нет в этом фильме ощущения иного ракурса, как-то все, как вылизанная кем-то уже тарелка.

Вот есть фильм Клода Миллера «Дерзкая девчонка». Там персонаж есть — чудо-девочка пианистка Клара Бауман. Клара легкая и воздушная, многие дети завидуют ее красивой жизни: концертные платья, музыка, аплодисменты, внимание. Но зритель успевает заметить и режим, и строгое расписание, и отсутствие постоянных друзей (едва познакомишься с кем-то — и на гастроли куда-то ехать нужно). То есть мазок — и готова деталь картины. А в «Одаренной» рассказывание преобладает над показыванием.

Затем, в-четвертых, уже вероятно — нестыковки. Мы узнаем, что Фрэнк работал преподавателем в Бостонском университете. Почему ушел? Почему не использовал свое финансовое положение, чтоб оформить опеку над Мэри? Я так этого и не поняла. Как и того, почему в конце ему вдруг стало можно забрать Мэри. Это выглядит счастливой случайностью, которая лишь усугубляет отсутствие справедливости.

Или Диана Адлер, мама Мэри. Какой она была? Почему нет ни одного флэшбека?

И полутонов нет. Бабушка хочет сделать из Мэри наседку по высиживанию математических решений. Фрэнк временами готов вообще игнорировать, что ее мозг требует тренировки на более сложных тренажерах, такой уж она уродилась. Мне кажется ситуация, когда некое срединное решение все никак не приходит, намеренно затянута.
Бывают картины, где куча допущений, но они цепляют, а этот — нет.

Но есть и плюсы. Девочка очень хорошо сыграла свою роль. Кот прекрасный. Это кино без физического насилия, подходит для любого возраста. На него очень много положительных отзывов. Не то чтобы плохой фильм. Просто он по всем статьям очень средний.

Реклама

Lost in Translation

— Как-то одна рыбачка, Соня, как-то в месяце мае, направив лодку к берегу, сказала ему: «Все вас знают, а я так первый раз вижу», — так выглядела в моем вольном пересказе на французский язык песня «Шаланды, полные кефали».

В прошлые выходные мы пошли из нашего города в соседний, а оттуда — в прилегающие лесополосы. Пешком, разумеется. Еще со школьного возраста сложилось у меня это хобби: когда есть время, пойти куда глаза глядят и открывать таким образом новые улицы/места и выяснять, как они соотносятся с уже известными тебе территориями. Мои знакомые и близкие иногда приобщаются. Ну, те, кто не совсем уж против ходьбы на большие расстояния.

Когда мы возвращались и пялились с разных мостов на речку, я — посмотреть, нельзя ли как-то симпатично сфотографировать ее, а Брюно — посмотреть, есть ли там рыба, прицепилась ко мне эта песня, и я повторяла раз за разом те куплеты, что помню. Был особый смак в том, что никто ни слова не понял бы, и проходящие иногда близко владельцы собак с питомцами слышали мелодию, а слова были для них незнакомой комбинацией звуков.

— О, какая песня! Не расскажешь мне, о чем она?— говорит Брюно.

Ну, а яговорю: это почему ж не расскажу? Я очень даже почему же, тем более что она про рыбалку.

— Рыбалку?
— Ну не то что бы совсем уж рыбалку. Короче, привозил Костя-рыбак лодки полные рыбы. Заходил он в бар, бывало, и все вставали. Море синее, каштаны цветут в городе, и вот он берет гитару и поет… — Знаешь, Одесса — это город такой, там действие происходит, — пояснила я перед тем приступить к содержанию знаменитого припева — не скажу вам насчет всего города Одессы, но в некоторых кварталах Костю-моряка просто обожают.

Нюансы «Молдаванка», «Пересыпь», «биндюжники», и «чудачка», да и «шаланды» тоже по мере того, как я дошла до темы рыбачки-Сони, пали жертвой стилистического несовершенства моего перевода и отсутствия под рукой словаря.

— Интересная вы, — говорит он ей, достав сигарету «Казбек», но знаете ли в чем дело… — слушай, третью часть не помню, но он там влюбился. Вот придем домой, и я тебе красивое исполнение найду в интернете.

— А у тебя тоже хорошо получается.

Балкон с видом на Кассиопею

— Сегодня в Сербанн будет ночь наблюдения за звездами, — говорит моя ученица. Она бухгалтер в магазине телескопов и прочей мощной оптики.

В день лунного затмения у меня с ней тоже был урок. Она вошла и сообщила:
— У нас так много продаж! Столько телескопов купили. Представляете: тысячу евро стоит телескоп — и покупают ради одного вечера!
— Хорошо для магазина, — сказала я.
— Но не для меня, когда большая часть персонала в отпуске. Столько работы!

Смотреть на лунное затмение мы пошли без телескопа. Впрочем, не знаю, помог ли бы он нам: это был день среди наших почти безоблачных тридцатисемиградусных и тридцатичетырехградусных дней, когда вдруг набежала туча. Было бы не так обидно, если бы пошел настоящий дождь, но нам достались какие-то остаточные капли, зато пришедшие облака растянулись широкой полосой, и мы ничего не увидели. Мы сделали круг, обойдя часть города, вышли на мост, но ничего не изменилось в лучшую для нас сторону. Были еще люди: одинокие, парами и компаниями, которые пришли за тем же самым.
— Тоже луну ждете? Не пришла на свидание?— спросил нас кто-то.

Раз Луна тогда не пришла, поедем за звездами наблюдать, решили мы и, поужинав, выехали в Сербанн. Телескопы стояли вдоль дороги, с одной стороны которой открывалось большое поле. Когда мы приехали, их как раз настраивали на Венеру.

Человек из астрономического сообщества ходил с микрофоном и лазерной указкой, рассказывая о звездах. Мы встали в очередь к одному из телескопов, чтобы посмотреть на Венеру. Она была абрикосового цвета. Диск подрагивал, одна его сторона была чуть притенена, поэтому круг выглядел не совсем правильным. Нам стали рассказывать о температуре на Венере, которая была достаточно велика и плохо совместима с выживанием.

Тут я вспомнила рассказ «Переход через солнечную сторону». Отрывок был в одном учебнике английского языка, заканчивался на самом интересном месте. Речь там шла не о Венере, а о Меркурии. Я так и не прочла его тогда полностью. Поэтому после наблюдений я набрала название в адресной строке и-таки продолжила чтение, придя к беспощадному финалу: все участники кроме рассказчика погибли. Если после этой фразы-спойлера у вас еще есть желание, то почитайте. Алан Нурс «Переход через солнечную сторону».

Наш гид вел свое повествование, Венера уползала за горизонт, неумолимо напоминая о том, к чему мы привыкли и не замечаем, оно вроде как само собой — то, что Земля вращается.

Юпитер был виден отчетливо вместе со спутниками. Подошла очередь Сатурна. На Сатурн я возлагала особые надежды, мне очень хотелось увидеть его не знаю почему, может из-за колец. Но шли небольшие перистые облака и пришлось ждать около получаса.

— Пока Сатурн играет с нами в прятки, продолжал гид, я расскажу немного о звездах. Вот Арктур — луч указки взметнулся высоко над нами к яркой чуть желтоватой точке.
Потом был большой летний треугольник Вега-Денеб-Альтаир. Сама я ничего этого находить не умею.
— А вот и Антарес над горизонтом, в созвездии Скорпиона — Антарес мерцал оранжеватым светом, и разглядывала я его долго: как-никак мое созвездие по дате рождения.

— И конечно посмотрите, как сегодня великолепно видна Большая Медведица!

В мои школьные годы Большая Медведица всегда была близко и очень хорошо видна из окна нашей кухни в конце августа и начале сентября. Я выглядывала из окна в ясные вечера, темнело уже раньше, и она стояла, возвещая, что скоро в школу, а значит, скоро можно открыть все эти вкусно пахнущие новые тетрадки, писать в них дату и делать домашние и классные работы. Моя вечная ассоциация с этим созвездием — некое новогоднее обновление человека, привыкшего отсчитывать года именно учебными годами. И еще ожидание самой красивой лирической части осени.

В эту ночь мы вспомнили, как найти Полярную звезду, отмеряя ее от Большой Медведицы, а там недалеко и Кассиопея.
Сатурн показался, затем мы еще наблюдали Марс (смотреть на него было как смотреть на пламя вдалеке).

— Нам наносит визит международная космическая станция — гид приступил к рассказу о станции и за сколько она делает оборот вокруг Земли. Ее огни двигались равномерно, без пауз. Настолько далеко, что в общем-то уже близко, не где-то там в новостях, а вот — над тобой, если дашь себе труд задрать голову.

В полночь мы уехали, хотя действо продолжалось: мы оба жаворонки.

С нашей террасы — закрытого дворика второго этажа, окруженного домами (под двориком гараж) хорошо видно Юпитер. Мне кажется, это именно он по времени появления и яркости. Но обзора маловато.

Как-то я вышла на балкон с другой стороны и стала проверять, что я помню и узнаю из звезд. Обзор здесь тоже невелик, узкие улицы, но между двумя крышами напротив хорошо просматривалась буква дабл ю. Кассиопея! — узнала я. Это была она.

Сборная солянка

1. Когда Франция играла свой футбольный финал, можно было не следить за счетом: возгласы со всех улиц из всех кафе и баров точно соответствовали забиваемым голам. Я покупала билет на пригородный поезд, и у девушки-кассира ногти были выкрашены в цвета французского флага. Позже, когда занималась со своей ученицей, я сделала урок по спортивной тематике, учитывая то, что она — ярая болельщица. Там был вопрос: «Покупали ли вы когда-либо майку с любимой командой/названием команды?»
— Майку — нет, ответила она, — я вот, что сделала — и демонстрирует свои открытые босоножки, а там — тоже лак для ногтей в синем, белом и красном.

Я подумала, что никогда не была способна на вот этот патриотический энтузиазм, пассионарность эту. Ни в период Советского Союза, ни после, ни теперь, даже если бы Беларусь вышла в финал какой-нибудь.

2. Стала осваивать слепую печать, основной ряд (ФЫВАПРОЛДЖЭ который). Но координация у меня никогда особо хорошей не была. Я прекрасно помню, где какая буква. И помню, каким пальцем ее нажимать. Но перейти от левого мизинца к правому безымянному, а после к какому-нибудь из двух средних для меня — каторга. Для меня проблема не в знании, где они, а в том, чтоб не сбиваться в движениях. Я и видя клавиатуру, если нажимать предназначенными для этого пальцами, а не другими, буду набирать так же медленно.
Я когда-то уже начинала, но как только стала помнить хорошо где буквы искать, бросила. Так и печатаю, как бог на душу положит. Сносно, не так и медленно. В свое время я компенсировала это тем, что приучила себя помнить предложение целиком или большие куски и за счет этого увеличить скорость, не смотреть в текст.

Писать от руки — это песня. Быстро, есть свои сокращения можно делать схему.

А быстро ли вы набираете посты в бложиках?

«Белый Олеандр», роман Джанет Фитч

Специально обозначила в заголовке, что это роман. Фильм с одноименным названием я смотрела давно и несколько раз. Он в меру цеплял, но чего-то не доставало, и вот я прочла книгу.

Можно сказать пару слов о разнице с экранизацией, хотя пост я затевала не из-за этого. В фильме, например, опущены все подробности отношений Ингрид Магнуссен с Барри Колкером, поэтому ее поступок выглядит не созревшим и продиктованным одной лишь ревностью. Все прочие мотивы идут от ее характера, видения себя, фанатичного следования этому образу, но экранного времени мало, чтобы это проступило.
В книге Ингрид — поэтесса, а не фотохудожник, как сделали в кино. В этом суть персонажа, ее способ самовыражения — слова, а вот дочь, Астрид — художница.
Письма Ингрид из тюрьмы, которые она пишет Астрид на протяжении 9-ти лет вообще не попали в фильм, лишь отдельные реплики, но это все скомкано, поэтому толком не видно, чья дочь Астрид, какое воспитание она прошла до того, как заключение матери обрекло ее скитаться по детским домам и приемным семьям.

В отзывах пишут , что это роман об отношениях матери и дочери. Властной матери и дочери, которая обретает свой собственный голос благодаря вынужденному дистанцированию. Да, об этом. Но не только об этом. Это роман об эмоциональном багаже художника. О цене творчества.

Мать Астрид считает, что художник не должен быть счастлив. Она пишет дочери не привязываться к тому, кто обратил на нее внимание лишь потому что она одинока, ибо одиночество — нормальное состояние человека, лучшее — смириться. Не привязываться даже когда жизнь разбита, твой мир разрушен, не вестись на то, что кто-то проявит дружелюбие или понимание. Не плакать (помни кто ты, мы — викинги, цитирую я здесь примерно.) Не брать ничего на память, путешествовать налегке во всех смыслах этого слова (Если ты смелая, не возьмешь ничего). Именно так сама Ингрид и живет.
Когда Астрид попадает в подходящую ей семью, жизнь выруливает на некий определенный путь, где ей помогают наверстать упущенное в учебе, она начинает брать уроки живописи, где самое главное у нее завязывается дружба с новой приемной матерью, письма становятся все более гневными: «в кого ты превратилась, Астрид? Какое мне дело до твоих 98ми баллов в тесте и оценок?» Мне кажется, здесь дело не только в материнской ревности. Просто нет конфликта — нет развития. А творческое развитие было основной ценностью Ингрид и именно это, а не что-то другое, творческую готовность, а вовсе не умение ладить с людьми ей важно передать Астрид. Мы разве не учим в первую очередь тому, что ценим сами?

Если все всегда гладко, что выразит человек в своей картине/книге/музыке? Кого она взволнует? Какие противоречия толкнут его творить и вдохновят его зрителей?

… Как-то в 13 лет я вернулась домой из кино. Смотрела «Неукротимую маркизу» — из серии об Анжелике у Анн и Сержа Голон. Я вся над землей прямо летела, так мне нравилась героиня, потому что нельзя быть на свете красивой такой особенно удивительная красота Мишель Мерсье.
Мама спросила, что я смотрела, и я сказала название.
— А о чем фильм? — спросила она.
Я хотела ответить «про женщину», но мне это показалось скудным, недостаточным, Ни один ответ мой не мог бы равняться Мишель Мерсье. А ведь еще и историческую эпоху надо как-то вплести. Я замялась, это был ступор.
— Ну о чем? О любви? О войне? О чем?
— …
— Ты что, не можешь сказать о чем фильм? Так, что ты у меня — дура?
И началось. Я твердо решила не разреветься, ведь поход в кино был испорчен, а прекрасное лицо Мишель Мерсье забрызгано грязью, но нельзя было дать полностью все уничтожить.
Я пошла в атаку:
— Ну а фильм «Фанни и Александр», что мы с тобой смотрели, вот он — о чем?
— О том, как воспринимается жизнь взрослых глазами детей, — сказала мама непринужденно.
О как умеет! Мне до этого плыть и плыть, подумала я и с тех пор, чтоб не попасть снова впросак, тренировалась про себя формулировать все одним предложением, что бы ни смотрела или ни читала. Тот день дал мне в этом плане больше, чем изложения по русскому языку.

Похожим образом Ингрид воспитывала Астрид. Так ли важно не обижать людей, если ты хочешь их чему-то научить? Или иногда, чтобы они сделали шаг вперед, пусть они получат наотмашь? Совместимы ли творческое выражение и благополучие?

Еще одна тема — выживание. В библиотеке Астрид замечает книгу об искусстве выживания. В ее вселенной детских приютов, проблемных семей и агрессии книга превращается в ее библию. Но мне интересно не физическое выживание. Диета без впечатлений в средней американской семье. Культурное спартанство. Тебе отчаянно не хватает красоты, ты привык к другому. Как у них получается сохранить себя так, что одна не перестает рисовать, а другая — в тюрьме — писать стихи? Чем они кормят этот источник, как умудряются преобразовать все в топку для него?

Не знаю, что бы получилось у Ингрид в российской тюрьме, но это уже совсем другая история.

Фиолетовый

Ответы c флешмоба на diary.ru о цвете.

Детство. Чернила «Радуга». Мама как учительница должна была заполнять классный журнал исключительно чернилами фиолетового цвета. В Советском Союзе это был самый распространенный цвет чернил, по крайней мере в среде образования. Но если шрифт Times New Roman, постоянно требуемый у наз в вузе во всех документах, невообразимо надоел и хочется взять что угодно, только не его, хотя, если отвлечься, ничего плохого про него сказать нельзя: он в общем-то красив и хорошо читается, то столь часто используемые в ту пору чернила не надоели мне никогда. Мамины ученики писали кто шариком, а кто — чернилами, и я любила листать их тетради с сочинениями и разглядывать почерки. Потом я тоже взяла перьевую ручку и заправила ее этим самым цветом. Если бы мне сказали выбрать цвет, чтоб писать им всю жизнь, я бы склонилась именно к этому оттенку, который для меня — эталон собственно фиолетового. Картинка теста чернил, найденная в интернете — не бог весть что, но передает оттенок:

kaigelu356_wr

Чувство. Что значит чувство? Отношения с цветом — уже любовь per se независимо от наличия других чувств. Пусть будет вот это:
Конец восьмидесятых. Днем был последний звонок, но не самый последний, так как это — не последний год в школе. А вечером — школьный вечер, простите за повтор. На мне — длинная фиолетовая юбка в тонкую белую полоску и с крупными белыми пуговицами. Куплена в Вильнюсе. Топ к ней тоже был: там примешивались нежный фиолетово-серый и фуксия. Мы с подругами побыли какое-то время на вечере, потом решили сделать паузу, пройтись по городу и вернуться. Вот мы идем, это июнь (или конец мая?), когда долго светло. Запахи, которые бывают в это время. Еще один год прошел, и школы все меньше меньше остается, так, что мурашки просто и ноги ватные, когда об этом подумаешь. И я себе нравлюсь, ах как нравлюсь.

Природа. Сначала были фиалки. У моей двоюродной бабушки они росли прямо среди травы. И я еще думала, как это здорово, когда не на клумбе, а вот так, как часть газона. Читать далее

Диалог у ксерокса

Пошла вчера делать копию нашего договора на квартиру, с удовольствием взялась отнести ее в налоговый центр в другом городе (не дай… впрочем, неважно что, а дай повод пройти пять километров пешком и столько же обратно!).

Это довольно большая по сравнению с остальными печатная контора и в ней несколько сотрудников. Этот — волосы с проседью, крепкое сложение и некая итальянская радость от жизни во взгляде — меня еще ни разу не обслуживал.

— А ведь это вы написали, не так ли? — возвращая мне оригинал и копию, он указывает на прописанные имя и фамилию.
— Ну да, расшифровки подписей мы с мужем сами писали, хозяйка нам доверила, не стала заполнять своим почерком, но она же подписала — поясняю я — просто некоторые уже спрашивали у меня, почему там три вида почерка.
— Да нет, я не об этом. Просто то, как вы соединяете буквы. У меня была сотрудница-стажер. Русская. Она похоже писала. Прекрасная, прекрасная школа!

Без заголовка

Здесь много ухоженных пожилых женщин, я уже писала. Стрижка, помада, часто — педикюр с цветным лаком. Какая-нибудь милая туника, жакетик или платье. И удобная обувь. Часто это именно дорогая обувь, в которой не устают ноги, и видно, что она не десять лет носится, потому что ни в чем другом невозможно, а что куплена специально из заботы о себе и своих ногах. Кожаная, с цветком каким-нибудь может быть без всяких там куда уж мне или это уже не для меня.

Но эта женщина была непохожа на таких дам. Не слишком чистые волосы наползали на глаза. Ветер трепал их, только усиливая неряшливость вида. Абы какие широкие штаны, бесформенная красная майка, из-под которой на плечо спускалась бретелька сильно заношенного лифчика. Она везла сумку-тележку.

«Из магазина LIDL», подумала я.

— Мадам, а вы не знаете, где …? — тут она назвала мне улицу и номер дома.
Я не знала. Я обращаю внимание на названия улиц, не всегда правда, но обращаю. Эту улицу я не помнила. Не помнила, чтоб проходила там.
— Нет, к сожалению, ответила я. — А что именно вы ищете?
— Я живу по этому адресу, но не помню, как найти.
Я спросила, есть ли что-то примечательное вокруг.
— Ничего, просто сказала она.
Это правда. Много улиц здесь из одних частных домов, а ничего другого и нет.
Я посоветовала ей спросить в киоске прессы за углом.
Она благодарила меня, хотя было совершенно не за что.

Лента памяти отмоталась до 1999 года. Зима, мороз, я в пальто, хотя пора переходить на дубленку. Жду автобуса, чтоб ехать на репетиторство.
— Помогите мне, говорит какая-то женщина и спрашивает куда ехать, люди подходят к ней, а потом отходят.
Я тоже подошла:
— А куда вам нужно?
— Девушка, помогите мне. Я не знаю, куда мне нужно ехать. Не знаю.